Луис Рикардо Фалеро умер в Лондоне в 1896 году, оставив после себя состояние в 1139 фунтов стерлингов, скандальную судебную тяжбу, несколько десятков полотен с обнажёнными женщинами на фоне звёзд и одно из самых странных самоназваний в истории искусства — «герцог Лабранцано». Герцогом он не был. Лабранцано не существовало. Но в этом вымысле - весь Луис Рикардо Фалеро: испанец, бежавший из военно-морского флота в парижские мастерские, химик, едва не погибший в собственных экспериментах, инженер, променявший механику на мифологию, астроном-любитель, превративший созвездия в будуары богинь, и художник, чья посмертная судьба оказалась не менее причудливой, чем его жизнь.

Практически в каждую картину он помещал обнажённую женскую фигуру, выполненную с максимальным реализмом. Антуражем служили небесные тела и созвездия, экзотические восточные костюмы или фантастические существа.

Художник воссоздавал женские тела с гиперреалистичностью, так что окружающие их созвездия, сказочные цветы, демоны и феи уже не казались мистификацией. Его работы, наполненные светом, цветом и детализацией, до сих пор привлекают внимание коллекционеров и искусствоведов. 

Фалеро считается многими искусствоведами отцом жанра фэнтези в живописи. Несмотря на то что феи, эльфы и другие мифические существа изображались и до него, именно он сумел придать им реалистичность и утончённость.

Его биография - это не просто история одного художника. Это культурологический ребус, в котором переплелись наука и эротика, колониальная фантазия и астрономическая точность, викторианская мораль и её подпольные тени. Фалеро стоит на перекрёстке нескольких традиций: испанской живописной школы, французского академического обучения, британского ориентализма и европейского символизма. Он писал то, что публика хотела видеть, но делал это с одержимостью, которая выводит его за рамки салонного ремесленника. Он был художником наслаждения и художником знания - и в этом сочетании заключается его уникальность.

Фалеро родился 23 мая 1851 года в Гранаде - городе, где мавританская архитектура Альгамбры напоминает о том, что Европа и Восток не всегда были разделены непроходимой границей. Сама атмосфера Гранады, с её арабскими орнаментами, арками и садами, могла стать первым импульсом к тому ориенталистскому воображению, которое позже проявится в его картинах. Но юный Фалеро выбрал не искусство, а море. Он поступил на службу в испанский военно-морской флот - казалось бы, надёжный путь для молодого человека из приличной семьи.

Однако флот не стал его судьбой. Он оставил службу, к разочарованию родителей, и отправился в Париж - пешком. Этот жест, почти театральный, многое говорит о характере Фалеро: он не просто менял профессию, он совершал паломничество. Париж середины XIX века был Меккой для художников всей Европы, городом, где академическая традиция соседствовала с бунтарскими течениями, где можно было учиться у Габриэля Ферье и одновременно впитывать воздух грядущего импрессионизма.

В Париже Фалеро изучал не только живопись, но и химию, и механическую инженерию. Этот факт часто упоминается вскользь, как курьёз, но он принципиально важен. Фалеро был человеком науки, а не только кисти. Его эксперименты в области химии и механики оказались настолько опасными, что он решил сосредоточиться исключительно на живописи. Что это были за эксперименты? Возможно, связанные с пигментами, лаками, составами для грунтовки холста. Возможно, с оптикой и светом. В любом случае, перед нами редкий тип художника-энциклопедиста, для которого картина - это не только образ, но и техническая задача.

Переезд в Лондон завершил формирование Фалеро. Англия стала его домом, здесь он женился на итальянке Марии Кристине Спинелли, здесь же, в Хэмпстеде, на Феллоуз-роуд, прошли его зрелые годы. Лондон конца XIX века был центром викторианской культуры с её строгой моралью, культом респектабельности и одновременно - с мощной подпольной традицией эротического искусства, ориенталистской фантазии и спиритуализма. Фалеро идеально вписался в эту двойственность.

В Англии Фалеро иногда называл себя «герцогом Лабранцано» (Duke of Labranzano). Это вымышленное место не существует ни на одной карте. Почему он это делал? Причин могло быть несколько.

Во-первых, титул - это маркетинг. Викторианский арт-рынок был иерархичен: аристократическое происхождение художника повышало цену на его работы, придавало им ореол исключительности. Называя себя герцогом, Фалеро играл по правилам этого рынка, но делал это с иронией, почти пародийно. Он не подделывал родословную, а создавал легенду.

Во-вторых, титул - это маска. Фалеро писал обнажённых женщин, мифологические сцены, ориенталистские фантазии. В пуританской Англии такая живопись требовала защиты. Титул создавал дистанцию: не «испанский художник Фалеро рисует обнажённых женщин», а «герцог Лабранцано создаёт аллегории». Это позволяло сохранять респектабельность перед лицом ханжеской морали.

В-третьих, титул - это игра. Фалеро, человек науки и астрономии, знал цену вымыслу. Он создавал не только картины, но и собственный образ. В этом он предвосхищает стратегии современных художников, для которых персональный миф - часть произведения.

Главная особенность Фалеро - соединение астрономии и эротики. Он был страстным любителем астрономии, знал созвездия, следил за кометами, иллюстрировал произведения Камиля Фламмариона - одного из самых популярных популяризаторов науки того времени. Но если Фламмарион писал о бесконечности космоса, то Фалеро превращал космос в чувственное зрелище.

Его картина «Брак кометы» (The Marriage of a Comet) - это не научная иллюстрация, а мифологическая сцена. Комета здесь не небесное тело, а персонаж, участник брачного обряда. «Двойные звёзды» (Twin Stars), акварель которой хранится в Метрополитен-музее в Нью-Йорке, - ещё один пример. Две звезды становятся двумя женщинами, чьи тела повторяют движение светил. Астрономия у Фалеро - это язык, на котором он говорит о желании.

Почему это важно с культурологической точки зрения? Потому что в XIX веке астрономия была одной из самых быстро развивающихся наук. Открытия новых планет, спектральный анализ, фотография звёзд - всё это меняло картину мира. Публика жаждала знаний, но одновременно боялась холодной абстракции науки. Фалеро предлагал компромисс: наука в образах, доступных чувствам. Его звёзды можно было не только изучать, но и желать.

В этом смысле Фалеро - типичный представитель эпохи позитивизма и декаданса одновременно. Он верил в науку, но не отказывался от мифа. Он просвещал, но не отказывался от наслаждения. Его картины - это мост между обсерваторией и будуаром.

Фалеро специализировался на женских обнажённых натурах. Это была его визитная карточка. В викторианской Англии обнажённое тело в искусстве допускалось только в двух случаях: если оно было «аллегорическим» или «мифологическим». Фалеро использовал обе лазейки. Его нимфы, богини, сирены, восточные красавицы - всё это маски, под которыми скрывалось откровенное любование женским телом.

Картина «Полярная звезда» (The Polar Star), конец XIX века. Холст, масло. Частное собрание. Здесь царит абсолютная, звенящая тишина космоса. Глубокий, бархатный ультрамарин ночи служит фоном для фигуры, которая не летит, а парит, повинуясь иным законам тяготения. Вокруг неё, как верные спутники, мерцают холодные, чёткие точки звёзд, но самая яркая из них - она сама. Посыл картины - в её роли абсолютного ориентира. Полярная звезда не кричит о своём свете, она просто горит, указывая путь в самой непроглядной тьме. Фалеро пишет не просто женское тело в космосе, а само понятие постоянства: всё вокруг может вращаться и рушиться, но эта фигура остаётся неподвижной осью мира. Холод её наряда обманчив: в этом ледяном сиянии есть странное, притягательное тепло, как у далёкого, но верного маяка. Натурщица. У этой фигуры нет земного имени. Фалеро писал не конкретную женщину, а идею. Его модели позировали в студии, но на холсте они теряли свою биографию, превращаясь в чистый символ. Здесь нет ни одной земной детали, которая привязала бы её к полу или времени - только возвышенная, недосягаемая аллегория. Интересный факт. Фалеро был настоящим учёным-самоучкой: он свободно говорил на нескольких языках, глубоко изучал астрономию и даже конструировал собственные оптические приборы. Поэтому звёзды на его картинах редко разбросаны хаотично, как простые декорации: часто они выстроены в реальные созвездия. Он не просто фантазировал о космосе - он переносил на холст свои научные знания, бережно обернув их в шелест прозрачных тканей. 

• «Звёзды-близнецы»; 
• «Женщина-бабочка»; 
• «Ведьмы...»; 
• «Свадьба Кометы»; 
• «Лилия-фея» (1888); 
• «Нимфа Луны» (1883); 
• «Волшебница» (1878).
• В 2008 году на аукционе Sotheby's картина «Волшебница» была продана за 167 тысяч долларов. 

Источники: Юридический стендап, Артхив, Дзен.ру, Секреты мольберта

Данное мультимедийное учебное пособие является одним из более 10000 учебных материалов Санкт-Петербургской Академии судебных экспертиз, правовой и социокультурной сексологи и доступно только слушателям курсов Академии.